|
||||||||
|
||||||||
|
||||||||
|
||||||||
Недавно в харьковском киноконцертном зале "Украина" состоялся концерт популярной фолк-рок-группы "Калинов мост". Мы встретились с неизменным лидером группы Дмитрием Ревякиным за несколько часов до концерта. Первый же наш вопрос, рожденный из метафоры названия коллектива, вызвал к жизни весьма нетривиальный ответ, сразу задавший высокий градус общения. И в целом Дмитрий - глубокий собеседник, и не производит впечатления поп-звезды. Каковой, впрочем, и не является. Ревякин занят не шоу-бизнесом, а совсем другим, серьзным делом. Фольк-рок, с элементами, кажется, панка, для Ревякина - "философия бытия", его сущность.
Что изначально импонирует в ревякинских сочинениях, так это пристальность автора к русскому слову, которое наряду со звукоритмом является значимой частью его произведений. Поэтическая речь новосибирца Ревякина вкусна и жива, поскольку опирается на несокрушимые истоки - русский песенный и былинный фольклор. Приведу симпатичный образчик:
Или - полнозвучно, целиком рифмующиеся строки:
Характерно для лексики Дмитрия Ревякина соединение архаики и романтически-эпосной атрибутики и образности. Просто перечислим: ставень, матерь, дума, судьбина, закрома, господарь, зарницы, родня, рубахи, дурень, весело дикому, лад, по бездорожью да без оглядки, пестовал, выплакан, окропил, нагрезил, оказал (в смысле проявил), чаять. Коронное реченье "сберегла крыла", кроме того что является рефреном одной из лучших песен (рун?) Ревякина, встречается в текстах не один раз, видимо, как находка, с которой автор не может расстаться просто так - за здорово живешь. В этой образности зачастую не важны точные смыслы и правильные грамматические конструкции: ухо ласкает сам словарь, его шум, возводящий ко всеединству. И - обязательные признаки "русской воли": стрела и ветер, небеса, крылья ж, "конь-огонь поводья рвет", горький, пепел, зори, облака. Все та ж гоголевская "птица-тройка": "куда несешься ты?". "Калинов мост" мужественно живет, дышит в традиции, которая, например, не прерывалась и в советское время, звавшее к освоению "новых пространств". Вспомним пафос 30-х годов прошлого столетья: "Лейся, песня, на просторе, \\ Не грусти, не плачь, жена┘" Ревякин не противоречит канону, по спирали выходя на новый виток, вбирая еще более старые образцы. Вот включенная в его призывную пьесу частушка:
Этот текст - столь классный, что заставляет задуматься: он - авторский или классическая частушка? Уж больно в десятку здесь всё и по смыслу: ставшая доступной столица, покоренная провинциалом, все равно не в радость ему, цель была ложной, все одно остается в груди неистребимая, есенинская "печаль-тоска", как бы не преддверие русского бунта, по Пушкину - "бессмысленного и беспощадного". И немедленно - разрывным, идущим наперекосяк этой тоске, у Ревякина следует возврат в его же "оду радости" (которая прямо цитирует знаменитую бетховенскую тему), и - повтор, повтор: "Лейся, радость неба-а-а!" И, однако, "когда неслась моя телега под уклон, я был спокоен!.." Завидная стойкость духа. Что ж, не забудем, что Новосибирск - культурный и научный центр Сибири. И если угодно, - духовный мост между Дальним Востоком и Западом. "Калинов мост".
После концерта Конечно, зал был переполнен. Неизменное ревякинское приветствие залу: "Здорово, родня!" - вызвало адекватный отклик. Конечно, отзываясь на клич лидера, молодежь пела давно заученные ревякинсике гимны и плясала, влекомая текстами и музыкой. Конечно, публика трудней воспринимала новые вещи из грядущего альбома "Сва" (например, пьесу "Урожай молока"), и требовала знакомое, из "любимого прежнего": "Улетай", "Родная", "Сансару"┘ Это были два часа русского драйва (на сцене), породненных с украинским струмом (в зале), в синтезе давших общий движняк, сызнова убеждающий нас всех в неделимости географического и духовного пространства, называемого Русью. Это было реальное оживление действительно магического многократного
рефрена Д.Ревякина: "Пойдем со мной┘" Но это был не зов колдуна-Крысолова, а,
скорее, голос русского странника, аллегорической фигуры Руси, в которой константой
остается только необъятное пространство ("из конца в конец - без края┘") и движение
по равнине, "где лес породнился со степью". Драйв в "страну любви"; быть может,
к невидимому граду Китежу или Небесному Иерусалиму.
"Пойдем со мной, пойдем со мной, бежим со мной, летим!.." Без истерик, без запредельного визга, но в возвышенно-романтическом кайфе мы покачивались у сцены, став частью единого организма, чтобы потом с сожалением выйти из зала - к вечернему харьковскому снегу. Анна и Станислав Минаковы |
||||||||
|
© 1996-2012 Калинов Мост
|
