Встреча редколлегии "Мифов и магии" с Дмитрием Ревякиным
"Мифы и магия индоевропейцев", выпуск ╧ 9, 2000 год

            О музыке и не только.

            Немного на современной музыкальной сцене людей, внутренняя суть
творчества которых напрямую перекликается с тем, что мы называем Традицией.
В силу каких именно процессов так происходит - неважно. Кто-нибудь,
возможно, пожелает поспорить, но, на наш взгляд, суть традиционного
мироощущения - отнюдь не в более или менее аутентичном исполнении
фольклорных песен и не в расшитых петушками нарядах. Традиция живет в сердце
и именно благодаря этому человек оказывается способен выразить в творчестве,
будь то музыка или слово, нечто, о чем столь трудно говорить обыденным
языком. В какой-то степени подобное ощущение свойственно любому настоящему
поэту или музыканту. Будь их немного больше, и разговор, наверное, был бы
иной. Однако мир устроен так, что людей, способных по-настоящему ощущать
свою причастность к корням и умеющих передавать это ощущение другим, всегда
очень мало.

            Особенное место в невеликом списке таких музыкантов занимает
Дмитрий Ревякин, лидер "легенды русского рока" - группы "Калинов Мост".

            "Калинов Мост" - совершенно некоммерческая группа, несмотря на
свою известность и даже знаменитость. Их песни в некотором смысле элитарны -
прежде всего, благодаря уникальному поэтическому дару Дмитрия, который
дивным образом умудряется сплетать воедино традиционные формы стихосложения
с современными, а свежесть музыки и мелодий - с глубинным пониманием
сокровенной сути звука. Такая поэзия и такая музыка никогда не
предназначались для толп, приходящих на концерт "поторчать и поотрываться".
Конечно, каждый альбом "Калинова Моста" можно при желании подвергнуть
суровой критике, - порою есть за что! - но меньше любить их от этого не
перестаешь.


            Отступление первое.

            "Как она летела мимо всех, а мне запала:"


            Я вспоминаю далекие и странные восьмидесятые, точнее,
восемьдесят седьмой год. Последняя Империя еще казалась вечной и незыблемой,
но в воздухе уже витал привкус перемен. Громадное количество музыкальных
команд вырвалось из подполья. Разобраться, кто из них чего стоит, было
непросто. Но однажды кто-то из друзей (не помню уже кто, а жаль!) принес
затасканную кассету. Мы воткнули ее в аппарат и оттуда, сквозь хрип невесть
какой по счету перезаписи, вырвалось неожиданное:

            Пойдем со мной,
            Бежим со мной,
            Летим со мной -
            Летим!
            Рискни, приятель,
            Пусть ворон каркал -
            Черт с ним!
            Преград не зная,
            Тоску сжигая
            В кострах.
            Навстречу Солнцу,
            Вернув колодцам
            Тьму-страх:


            А этот парень действительно что-то понимает, подумалось мне
тогда. Да, сыграно, что называется, "по-советски", огрехов разных
полным-полно. Но ведь тогда был лишь восемьдесят седьмой: Да и в том ли
соль? Главное - все было внутренне верно. Эти "внуки Святослава" (строка в
одной из песен) из далекой Сибири глубинным чутьем каким-то дотягивались до
того самого Настоящего, в котором мы так нуждались тогда. Они вытаскивали
его наружу, делая живым и звучащим. За прошедшие десять с лишком лет
потребность в Настоящем едва ли стала меньше.

            Так я почувствовал себя внутренне сопричастным феномену по имени
"Калинов Мост" и, соответственно, стал собирателем записей. Мог ли я
подумать тогда, что через десять с лишком лет волею богов Дмитрий Ревякин
станет читателем нашего альманаха и именно поэтому нам доведется
встретиться:

            Дай ладонь мне - сверим тропы.
            Нас один огонь влечет:


            Встреча на мосту

            Беседа наша состоялась в самый канун весеннего равноденствия.
Случайно ли это: встретиться с человеком, чье творчество - когда скрытый, а
когда и явный гимн Живому, в дни, когда Солнце дарует нам еще один шанс
выжить после долгой северной зимы? Я в случайности вообще не очень верю.

            Получить согласие Дмитрия на публикацию оказалось непросто: он
клялся, что гладко говорить не умеет. Сошлись на том, что гладкость речи -
не главное: как скажется, так и скажется. Однако ему явно интереснее
слушать, задавая попутно массу вопросов - о богах Северо-Запада, магии рун,
местах Силы и о многом другом. Зачем? Ведь Ревякин сам об этом может
рассказать немало: Но нет, подавай ему еще и еще. Хотя, быть может, именно
интерес к иным точкам зрения и новым (или "старым"?) идеям или знаниям и
отличает нормального русского человека?

            В конце концов, разрешение писать было получено, но интервью как
такового у нас не случилось, а случился просто хороший искренний разговор.
Правда, нам все-таки удалось не только задать Дмитрию несколько вопросов, но
и получить на них ответы.


            Д.Р.: Сколько себя вспоминаю, я всегда пел: и в детском садике,
и в пионерских лагерях, и в школе, и в институте, и на танцах играл в
поселке. И отец у меня пел, и все люди вокруг. Так что, мне кажется, песня -
это самое органичное состояние, соразмерное окружающему миру.

            "МиМ" - "КМ" - почему он так называется?

            Д.Р.: Моя супруга, - точнее, супругой она стала уже потом, -
придумала это название. А почему он так называется, я не знаю:


            Здесь наш гость, похоже, немного слукавил: парой часов раньше мы
слышали от Дмитрия ссылку на статью Антона Платова, в которой подробно
анализируется смысл этого образа. Может быть, когда-то название и было
выбрано как бы "случайно", но сегодня в нем заключен многоплановый смысл.

            Действительно, поэзия Ревякина- мост между невероятными,
неизбывными глубинами прошлого и сумасшедшим настоящим. В его стихах-песнях
и просто стихах живут удивительные образы, не поддающиеся пересказу. Их
чтение требует определенной внутренней подготовки, наличия литературной и
информационной базы. Но, прежде всего, они - живой звук, их совершенно
необходимо слушать и слышать.


            Отступление второе.

            Уклон в Традиционную филологию.

            Особенностью северо-западной поэтической традиции, точнее,
скальдической поэзии как одного из ее направлений, является не только
строгий формальный размер, но и обилие внутренних ритм и аллитераций.
Ревякин играет со звуком с такой легкостью, что многочисленные "неологизмы",
более свойственные поэтам русского серебряного века (В. Хлебникову,
например), становятся органичной частью его стиха.

            Прячет в ресницы
            Смех без причин,
            Ловит в круги румян невод.
            Ворот лисицы
            В медь приручил,
            Бросил щепу времян в невидь.
            Угли жаровен
            Трудно винить,
            Не заломить опять брови.
            Час был неровен -
            Лопнула нить,
            Не уронить до пят провидь.
            Плакать пришлось всерьез,
            Как не хотел гостей угощать.
            Ведрами пролилось
            Имя твое в хрусталь-гожарь.
            Не зареветь к добру -
            Все пропадет в зеленой чалме.
            Прочижень отопру
            Без рукавиц в росе вечереть.

            Видеть стремились,
            Щурились на краю.
            Ссорились в смирень,
            Брошенных не корю.
            Брызги в ладонях
            Светятся навсегда.
            Тропы в проторень
            В сумерках отсекал.


            Тонкая звукопись - характерная черта традиционных поэтических
текстов: древние авторы использовали не только и не столько специфический
образный строй, чтобы добиться правильного восприятия стиха слушателями.
Сакральный смысл звуков, образующих слова, иной раз оказывается даже более
важным, чем непосредственный смысл того или иного понятия. Это нелегко
понять рациональным умом нам, отвыкшим от непосредственного восприятия
"тонких вибраций" окружающего мира (вот, опять - ну, до чего же фанерно
режет слух это самое выражение "тонкие вибрации"!). Мало кто из современных
авторов столь точно и тонко умеет подобрать требуемые звуки. Зная их
сокровенное значение, Дмитрий иной раз просто составляет нужные слова, и,
право, у него это получается. Это не лесть и даже не похвала: как и у всех
поэтов, у Ревякина есть и свои слабые, и даже, на мой непросвещенный взгляд,
откровенно неудачные стихи. Однако если бы таковых не было, едва ли мы
смогли бы нормально разговаривать - человек, который смог бы достичь ТАКОГО
творческого уровня, уже не был бы человеком. А Дмитрий, в первую очередь,
просто нормальный человек, а не рок-звезда, полубог или "абсолютный гений".

            Добавление по поводу игры слов и звуков: аббревиатура имени,
отчества и фамилии нашего героя - Д.А.Р. Можно и справа налево прочесть,
тоже осмысленно получается: Р.А.Д. Кто из богов так придумал?


            О главном.

            В этот вечер мы много прямо и косвенно говорили об утрате
большинством людей ощущения сопричастности всему, что происходило,
происходит и будет происходить вокруг. Параллельно речь зашла о лесе, вообще
о живом мире, в котором каждый нормальный человек чувствует себя органично,
и о конфликте между ними и современной урбанистической средой.


            МИМ: - Что, с твоей точки зрения, противоречит друг другу:
"город" - "лесу" или люди, или ценности, естественные и искусственные,
относительно которых человек меняется и приспосабливается?

            Д.Р.: - Это не противоречие; просто, если лес - место, где
человек раскрывается, то город как бы отгораживает его от окружающего мира.
Недаром слово "город" происходит от "городить": Город - своего рода
чистилище, и я прочувствовал это на своем собственном опыте. Противоречие
существует только в наших мыслях. Вернее, оно возникает в наших головах,
когда в них возникает мысль и ее следует оценить, взвесить с той точки
зрения, что именно может эта мысль дать нам: Недаром в русском языке
существует множество пословиц и поговорок по этому поводу. Вот, например,
"семь раз отмерь, один раз отрежь":

            Если в лесу ты чувствуешь себя органичной частицей чего-то
большего, то и в городе следует попытаться отыскать людей, которые также
позволят тебе не ощущать одиночества и не испытывать чувства оторванности.


            Зашла речь и о том, почему так мало русских людей ныне ощущает
себя действительно русскими. Обсуждали проблему внутренней причастности к
национальной культуре и традициям. Пытались осмыслить, что это такое,
откуда. Наши точки зрения на эти проблемы не обязательно совпадали, что
вполне естественно, но, кажется, общий язык мы таки нашли.

            Прежде чем отвечать на некоторые вопросы, Дмитрий тщательно
подбирал слова, стараясь выразить свою мысль возможно более точно.


            МИМ: - Что такое для тебя Русская Земля? Что такое вообще Русь?

            Д.Р. (очень медленно и очень задумчиво): - Русская Земля: Это:
Наверное, это - цепь, звеном которой я являюсь. А Русь - это память в
движении.

            МИМ: - Чем и о чем ты поешь?

            Д.Р.: Пою я памятью, о ней же и пою.


            Удивительно, кстати, точно найденные слова - ведь Память не
обязательно должна проявляться в ношении национальных костюмов или
стремлении есть то же самое, что ели тысячу лет назад. Бывает и так, что она
прорывается в настоящее сполохами зарниц в насупленном небе, нависшем над
миром людей. Миром, который с каждым мигом своего существования близится к
закату - к неотвратимым сумеркам богов.

            Обуглены пашни закатом времен

            И крылья беды коснулись лиц грубых.

            Луч Солнца рассек дремучий туман.

            Иного ожога не надо нам.


            В большинстве песен Ревякина живут лет, Солнце, вода, ночные
ватажные костры, дороги, зовущие в неведомые дали, но всегда приводящие к
дому:

            И пусть под здешним Солнцем давно уже не звенят мечи о кольчуги,
не гнется степь под копытами лихих игреневых скакунов и не плывут казацкие
струги по нынешним рекам. Но для Дмитрия все это - здесь, сейчас. Все это
живо, словно и не кончалось никогда. Да оно и в самом деле не кончалось.


            : В снах, на устах нищеты
            Ярятся грозно песни.
            Степью хоронится след,
            В пыль рассыпаются кручи.
            Время - в бессмертье прозреть,
            Выстудить участь.
            Где же вы? Где, храбрецы?
            Стонет Земля, бредит небо.
            Кто поведет обрести
            Заново Дон и Днепр?
            Синие Дон и Днепр:


            Вопрос "что будет?" равно важен и для нас, и для нашего
собеседника. Мне же почему-то очень хочется верить, что "англо-монгольский
лирический панк" (достоверное, хотя и шутливое определение, данное Д.Р.)
 "КМ" сможет поддержать в это безумное время тех, кому погоня за "деревом"
или "капустой" еще не затмила в жизни Главного. Не случайно Дмитрий
определяет своего идеального слушателя как "неравнодушного человека". И
потому, наверное, в его песнях битвы с врагами переплетаются с разудалым
весельем-гульбою; смеются дети и радуется Солнцу трава; пророчествуют седые
вещуньи сквозь рокот майских гроз. И потому неотделима от Любви Главная
Дорога:

            Но на заднем плане всегда отчетливо слышны отзвуки боя на
Калиновом Мосту, самого главного боя, который ведет каждый из нас. Боя,
который, возможно, никогда не будет окончен.


            : И стародавний мед уста кропил,
            Где мудрые ведут непобедимых.
            Судьбою общей поклялись -
            Стоять плечом к плечу до самого конца.
            Где очищенье горит в сердцах огнем,
            Смятенье в клочья рвется дымом,
            И смерть уж больше не страшит
            Безумной яростью изломанных мечей:
            Дети чуждых времен,
            Где целовались мы?
            Вьюги мечту хранят.
            Звали снега ремнем,
            Память седой зимы -
            Девственный яд.


            Отступление третье.

            Отзвучень.

            Признаюсь, с моей точки зрения, альбомы "КМ" неравноценны. Есть
удачные, есть не очень. Однако они четко отражают определенную эволюцию
группы, как музыкальную, так и концептуальную. Увы, не всегда запись звучит
так, как того хотелось бы; тому виной - дефекты сведения. Исполнение сложных
стихов под непростую музыку требует четкого звучания вокала, иначе трудно
разобрать отдельные слова. Настроение, суть, конечно, понятны, но вот текст:
Не всегда и не у всех есть возможность слушать, заглядывая во вкладку к
фирменному компакт-диску.

            И все-таки, невзирая ни на что, каждый альбом вызывает у меня
стойкий ассоциативный ряд. Осмелюсь поделиться некоторыми (и не только
некоторыми!) из таких ассоциаций. Если вдруг кому-то по прослушивании
захочется сравнить эти ассоциации с моими - буду только рад. Можем
поспорить. Если есть в том, конечно, смысл:


            "Выворотень". Преддверие, предчувствие. Поиск чего-то. Чего? Еще
сам не знаешь, но уже догадываешься, ибо яростно вертится Колесо судеб,
рвется раненое сердце под рубахою. Ворот настежь и: Главное - знаешь: все
еще будет, пусть вокруг и смерть, и пурга, и скачки сквозь волчий вой.


            "Дарза". Напряжение на грани нервного срыва. Жил-жил, и вдруг
повернулся лицом к неведомому, но такому близкому. Новый мир приоткрыл
двери, а за ним оказалась тропа-вервица, и ведет она через Китай и Дикую
Степь к родным очагам и светлым родникам. Там особенно чисто и ясно поют
птицы, клубится ночной туман и пронзительны звуки.


            "Узарень".Вот и идешь ты по этой дороге - неважно, берегом ли
Лены-реки, вдоль Хопра ли: Мягкое, теплое лето вокруг в самом разгаре. Утром
росы под ноги босые сами ложатся. Воды живой испить и дальше - вперед, где
ждут уже давно и с нетерпением. А на вечернем привале среди окрашенных
закатом сосен - краткий продых.


            "Пояс Ульчи". Да и пусть себе говорят, что Ульча - герой
какого-то азиатского эпоса. Больно уж русский азиат получается. Долго брел
он степью из полона хазарского, а дома поле непаханое ждет. Истосковалась
землица-то, поди, по оратаю: И проступают на ней под лемехом предивные руны,
а приглядишься - не руны то вовсе, а ломкие да долгие узоры на ладонях
твоих.


            "Обряд". Вспахано. Засеяно. Вот только отдыхать некогда нам с
тобою, брате. Навострены вражьи сабли харалужные, только и ждут часу рубить
да колоть. Вон, на украинах уже война марит. Эй, дзяды, ужели не
благословите за землю свою встать как один? Поклонимся, помолимся:

            Не забывай лишь, что главный вражина твой - не тот, узкоглазый
да смуглый или еще какой, но ты сам. Хватит сил - одолеем, сдюжим. Переживем
долгую зиму. А за ней -новая дорога и свет.


            "Оружие". Меч на меч - бой. Плечом к плечу встали. Кто осилит
бьющихся за свободу свою и за родные дымы? Нет таких. Даже если и суждено
пасть в битве - птицами белыми в Вирий уйдем. Главное, что Любовь твоя до
веку с тобою; и есть, кому заменить, ибо идут юные следом. "Кто поставит
крест на могилы нам? Инок да шаман".




            Ритуал творчества.

            "Шаман", возможно, самое точное слово, которое можно применить
по отношению к Ревякину. И дело даже не в его видении мира, но отчасти и в
глубине корней, проникающих невесть в какую временную глубь. Почему бы и
нет, ведь индоевропейцам также был свойствен шаманизм. Чего стоят, например,
саги об Одине" Шаманизм Ревякина, конечно, другой, он современный, но столь
же действенный и традиционный, что и у наших далеких предков. Посему -
закономерные вопросы.

            МИМ: - Можно ли понимать песню как некий ритуал и если да, то
что можно сказать по этому поводу о твоих песнях?

            Д.Р.: - Безусловно. Песня - это наиболее органичное состояние
для человека, и вопрос только в том, насколько ее гармония согласуется с
той, которая есть наверху, и той, которая внизу. В конечном счете, все
зависит от вибраций, которые заложены в слово, в звук, от того, насколько их
сочетание воздействует на нас и позволяет нашему телу и духу пребывать во
все той же гармонии с миром.

            МИМ: - Какой образ в своем творчестве ты считаешь ведущим, как
ты его трактуешь?

            Д.Р.: - Наверное, это такая своеобразная вертикаль. Стремление
вверх. Но надо стараться глядеть на себя несколько со стороны. Был такой
образ, обозначающий человека - линия вертикальная, линия горизонтальная, а
рядом, слева - точка. Она как бы выражает наше сознание, тот свет, который в
нас и который нас контролирует и нам же помогает.


            Очень хочется, чтобы Дмитрию удавалось уверенно и твердо
подниматься по своей "лестнице в небеса", по своей вертикали. А что еще,
собственно говоря, нужно? Только чтобы песни не кончались. Помню, у одного
из нас вырвалось:

            -Игры когда-нибудь могут кончиться. Но главное едва ли может
исчезнуть. Ты пой, а прочее приложится.

            -Я и пою, - тихо ответил он.


            : Никогда не вернусь туда,
            Где зубами на части
            Рвали душу и ты, удал,
            Свел с ума в одночасье.
            Невдомек медью-кольцами
            Грудь схватить прямо до шеи;
            По весне выгнуть горцами
            Брови и спрятаться в шелест;
            Исходить темным берегом
            Клятвы, костры и обряды;
            Удивить в полдень спелый гам
            Пляской мольбы и расплаты.
            Налегке проходить дворы,
            Что сгорели без дыма.
            Грудь расспросам отворить,
            Отыскать свое имя.
            Повстречать судьбы-рухляди,
            Броситься первым в колени.
            И совет: "из-под рук гляди" -
            В гон унести в устье Лены.

            А что еще можно сказать? И нужно ли?


            P.S. Благодарень: Спасибо С.и Т. Сиушкиным, Е. Афанасьеву, А.
Кордюкову и другим членам эколого-этнографического клуба "Великий Кристалл"
(г. Балашиха) за хитрые вопросы, а Д.А. Ревякину - за честные ответы на них.


            Станислав Ермаков.